Дмитрий Л. (ligget_dukat) wrote,
Дмитрий Л.
ligget_dukat

"Со второй попытки", глава 1

Авдотья Афанасьевна Большакова с самого утра хлопотала по дому. Вытрясла половики, смела веником паутину в углах избы, помыла окна, постелила на дубовый стол с резными ножками чистую скатерть, затопила печь, налепила из заранее приготовленного теста пироги, сходила к соседке за парным молоком. Днем к ней из города должны были приехать дети с внуками. Светланка, Алешка и Артемка очень любили бабушкины пирожки, приговаривая каждый раз, когда уплетали их за обе щеки, что ничего вкуснее они в жизни не ели. А потом Авдотья Афанасьевна, её дочь Ольга, сын Андрей и внуки шли на кладбище навестить могилу Захара Петровича Большакова – любимого мужа, отца и деда. Работы здесь хватало всем. Андрей с сыновьями поправляли покосившуюся после зимы ограду, подкрашивали её. А Авдотья Афанасьевна с дочерью и внучкой вырывали сорняки и сажали новые цветы. Потом вся семья усаживалась на скамейку и вспоминала, каким хорошим человеком был Захар Петрович. И этот ритуал повторялся каждой весной на протяжении вот уже восьми лет. Сама Авдотья Афанасьевна в силу своего возраста опасалась одна ходить на кладбище, до которого от её села Осянково было чуть больше четырех километров, а у сына была большая просторная машина. Поэтому-то она с таким нетерпением ожидала приезда детей.
Умаявшись, Авдотья Афанасьевна присела на кровать и задремала, а когда открыла глаза, то увидела, что за столом сидят Ольга, Светланка и Алешка, а Андрей с Артемкой копошатся возле телевизора.
- Вот так здравствуйте вам! – удивилась Авдотья Афанасьевна.- Это когда же вы приехали? Я же только что в окно выглядывала и вас не видала!
- Мы, бабуль, уж полчаса как здесь у тебя хозяйничаем! – отозвался из-за стола Алешка.
- Вот, мама, мы тебе новый телевизор привезли, - сказала Ольга.
- Да-да, сейчас только подключим, - добавил Андрей. – И будешь свои любимые передачи смотреть.
- Ой, какой он большой! – всплеснула руками Авдотья Афанасьевна. – И дорогущий, наверное?
- Да ладно тебе, мам! Не дороже денег! – ответила Ольга.
- Бабушка, а где пирожки? – спросил самый младший внук Алешка.
- Ох, совсем забыла! Сейчас принесу, мой хороший!

В этот раз на кладбище они были не одни. На соседнем ряду возле могильного холмика на скамейке, низко склонив голову, неподвижно сидел мужчина. Казалось, что он спит, но время от времени у него слегка подымались плечи, когда он делал глубокий вдох.
Авдотья Афанасьевна, у которой к старости развилась дальнозоркость, рассмотрела, что на мужчине был темно-серый плащ с поднятым воротником и заляпанными глиной полами.
- Мама, смотри, там дяденька какой-то сидит! – громко сказал Алешка.
- Тихо ты! – цыкнула на него мать. – И сколько тебе раз говорить, чтоб пальцем не показывал?
Алешка втянул голову в плечи и громко засопел, выражая тем самым своё недовольство.
- Мать, а ты не знаешь, кто там похоронен? – спросил Андрей, размешивая щепкой слегка загустевшую краску.
- Не знаю, - ответила Авдотья Афанасьевна после некоторой паузы. - Тетя Фая, она ведь часто сюда к сыну ходит, говорила, что могила та появилась прошлой осенью. На табличке написано, что похоронен в ней молодой парень и даже фотография его есть, а раз в месяц навестить покойника приезжают трое мужчин и женщина, даже зимой, говорит, были.
- Ну, хватит языками чесать! – произнесла Ольга. – Пора делами заниматься! Вон сколько сорняков повылезало!
Авдотья Афанасьевна, сажая цветы, украдкой всё же поглядывала за сидевшим невдалеке мужчиной, а когда дочь попросила её вместе с Алешкой сходить до машины, за маленькими грабельками, то мать по исконной русской деревенской доброте подошла к незнакомцу, чтобы поздороваться и спросить, не нужна ли ему какая помощь.
Услышав над ухом голос Авдотьи Афанасьевны, мужчина поднял голову, посмотрел на женщину, поздоровался в ответ и сказал, что всё в порядке, и если что, то он справится сам.
- Ну, бог вам в помощь! А простите, тот, кто здесь лежит, это ваш друг или родственник? – задавая вопрос, Авдотья Афанасьевна, посмотрела на фотографию, на которой был изображен молодой парень с короткой стрижкой, большими грустными глазами, плотно сжатыми губами и в черном вязаном свитере. На табличке ниже было выгравировано «А.Б. Салеев. 1/Х 1980 – 7/ХI 2007».
- Это друг, - ответил незнакомец, глядя на женщину. – Очень близкий друг.
- Пусть земля ему будет пухом! – произнесла Авдотья Афанасьевна и перекрестилась. Незнакомец, услышав это, как-то странно улыбнулся уголками плотно сжатых губ.
- Мама, где вы там запропастились? – громко крикнула Ольга. – Мне грабли уже нужны.
- Иду, дочка, иду!
Авдотья Афанасьевна засеменила к стоящей за забором машине. Мужчина проводил её взглядом и снова склонил голову.

За ужином Ольга и Андрей рассказывали, про то, как живут в Княгинске, что нового в городе, как у них дела на работе и в семьях. Однако Авдотья Афанасьевна детей слушала в пол-уха. Лениво помешивая ложкой суп, она раз за разом прокручивала в памяти сегодняшнюю встречу на кладбище. Какая-то неуловимая деталь, какие-то ускользающие штрихи не давали ей забыть лицо незнакомца. Но почему это происходит, она не знала.
На следующее утро дети вместе с внуками уехали, а Авдотья Афанасьевна решила навестить соседку Фаю.
- Ба, Авдотья! Никак в гости ко мне?
- Здравствуй, Фаина!
- Ну, проходи, проходи, только аккуратней там на ступеньках!
Женщины поднялись в дом, присели на диван.
- Видела, к тебе вчера дети с внуками приезжали?
- Да, на кладбище к Захару ходили.
- Ой, а у меня никак не получается моего Ванечку навестить. Забот полон рот! То одно, то другое!
- Да погоди ты со своими делами! Я к тебе чего пришла-то? Помнишь, ты мне про могилу рассказывала?..
- Про какую?
- Ну, ту, что прошлой осенью на нашем кладбище появилась. Которая недалеко от Ваньки твоего!
- А, эту! Ну, помню! А что с ней не так?
- Да нормально всё. Просто там, рядом с ней, вчера какой-то парень сидел.
- Так, может, это один из тех, что навещают могилку каждый месяц.
- Ты же говорила, что они всегда вчетвером приезжают?
- Говорила. И что? Вдруг все вместе приехать не смогли. Ты лучше скажи, как там Захар.
- Да травы в этом году много выросло, калитка у ограды погнулась, а так все в порядке.
- А я вот, Авдотья, думаю Ванечке моему фотографию сменить. Нашла, его карточку, которую раньше не видала, он на ней такой хороший.
- Покажи!
- Да вон на столе!
- Действительно, хорошая. Ванька на ней такой красавец. Как же жаль мне, Фаина, что он так рано ушел.
- Чего уж тут! Бог дал, бог взял! Ну, ты как, посидишь еще, али пойдешь?
- Пойду.
И только закрыв за собой калитку соседского забора, Авдотья Афанасьевна поняла, что мешало ей весь минувший вечер забыть лицо встреченного на кладбище мужчины. От озарения она подпрыгнула на месте так резво, словно её оса ужалила в пятку. С фотографии над табличкой с именем и датами на неё смотрел тот же самый человек, что и разговаривал с ней на кладбище, не вставая со скамейки.
Кое-как успокоив расшалившееся от волнения сердце, она поспешила вверх по улице к дому участкового Михаила Степановича Коровайко, который приехал в Осянково лет пятнадцать назад в служебную командировку, да так тут и остался.

На счастье Авдотьи Афанасьевны участковый был дома. Сидел на крыльце и перебирал какие-то бумажки. Она быстренько рассказала Степанычу - так всего его звали в селе - о своем наблюдении и поинтересовалась, какие он намерен принять меры.
- Афанасьевна! – милиционер с самого утра был не в духе. – Я тебя Христом-богом умоляю, иди домой не мешай работать! Ко мне завтра начальство с проверкой нагрянет, и, небось, не чай с коврижками пить!
- Но, Степаныч! Факт на лицо!
- И что я этому лицу предъявлю? Вот если б он корову у кого украл или избил кого, тогда б я его задержал и следствие провел, но ведь никто ж не заявлял ни про кражу, ни про мордобой! А то, что он схож с фотографией, так может это брат-близнец!
- Он, сказал, что друг, - растерянно промолвила Авдотья Афанасьевна.
- Да мало ли что он сказал! Брат тоже может быть другом, а может и не быть. Всё, Афанасьевна, прием окончен! – сказал участковый тоном, не терпящим возражений, и вернулся к своим бумагам.
Озадаченная таким поворотом событий, Авдотья Афанасьевна неторопливо побрела в сторону дома.
Навстречу ей шел настоятель местной церкви отец Василий.
- День добрый, Авдотья!
- Добрый, батюшка! Благослови меня, рабу божью!
Отец Василий осенил её крестом и прошептал полагающиеся при данном действе слова.
- Как самочувствие твоё?
- Да хорошо всё! Вот дети с внуками приезжали, сластей всяческих навезли, так что заходи, чай пить будем.
За чаепитием Авдотья Афанасьевна рассказала отцу Василию о своём приключении на кладбище. Батюшка слушал внимательно, не забывая при этом отхлебывать из чашки, а потом сказал:
- Неисповедимы пути господни, но вот скажи мне, Авдотья, с чего ты решила, что парень на фотографии и парень, который с тобой разговаривал, это один и тот же человек?
- Ну как же, батюшка? Глаза, нос, одно в одно, а уж когда улыбнулся, так губы сжал, прям как тот на фотографии. Правда у этого щетина на лице и волосы длиннее, но ведь они не сильно поменяли его внешность. Он это, я тебе говорю!
- Ну, ладно, ладно тебе Авдотья, не горячись! Всяко ведь может быть…
- Вот и Степаныч наш мне также сказал.
- Что ж, раз уж участковый в курсе уже, то можно быть спокойным…Вкусный у тебя чай, Авдотья. Травы, небось, какие добавляешь?
- Да какие там травы! Ромашка, мята, шиповник – всё, что в огороде растет, то и завариваю!
- Ладно, пора мне, Авдотья, пойду к вечерней службе готовиться.
- Будь здрав, батюшка!
- И ты будь здорова!

На следующий день в церковь к отцу Василию примчался Григорий Лапшин из соседнего с Осянковым села и сбивчиво рассказал, что его девяностолетний дед при смерти и просит, чтобы батюшка исповедовал его.
Отец Василий быстро собрался, и они поехали. Матвея Александровича Лапшина настоятель знал давно. Не сказать, что дружили, всё-таки Лапшин был намного старше Василия, но и не враждовали, хотя частенько, когда Матвей был в полном здравии, спорили о религии. И без подколок со стороны последнего, считавшего себя ярым атеистом, никогда не обходилось. А тут вдруг позвал, чтобы исповедаться.
- Здравствуй, Матвей Александрович! - поприветствовал отец Василий, лежавшего в кровати старика, присаживаясь на табурет. – Совсем ты сдал.
- Здравствуй, батюшка! Доконали меня хвори лютые! – ответил Матвей и надолго закашлялся.
- Гришка сказал, что ты исповедаться хочешь?
- Да, отец Василий! Отпусти мне мой грех!
- Слушаю тебя, сын мой!
- Ты ведь меня давно знаешь, батюшка, и всегда я к тебе с уважением относился, хоть и дерзил, бывало. Но не за это я хочу попросить у бога прощения, а за то, что сына своего убил, - отец Василий посмотрел на Матвея, но у того в глазах была ясность. – Я вижу, батюшка, ты удивлен?
- Да, ведь за тобой, сколько помню, ничего дурного не водилось. Ты даже не сквернословил без причины.
- Это было не здесь, за несколько тысяч километров отсюда, на Дальнем Востоке. Я там на границе служил, потом остался жить. Женился на местной. Сын у меня родился. Когда ему четырнадцать исполнилось, мать его умерла, а он словно взбесился. Дома неделями не ночевал, дерзить мне начал, а потом с бандитами местными сошелся, воровством промышлял. Я как узнал об этом, запер его в избе, пытался вразумить, а он и слушать не хотел, и так я на него взъелся, что в гневе схватил со стены ружье и выстрелил. Он умирал долго, в муках, а я сидел, смотрел, как он истекает кровью и никак не мог понять, что же я наделал. А когда осознал, так испугался, что тело его в погреб сбросил, кровь кое-как замыл, деньги и паспорт по карманам распихал и побежал. Долго бежал, на поездах, на попутках, а где и просто брел без цели. Везде назывался разными именами, а потом, чтоб не запутаться, решил, что буду Матвеем Александровичем Лапшиным. Когда деньги заканчивались, устраивался подработать, иногда за кусок хлеба. А когда бежать, в первую очередь от себя, невмоготу стало, решил где-нибудь осесть. Один человек помог новый паспорт выправить, и в итоге оказался я в Княгинске, но в городе оставаться не захотел, а подался в это село, чтоб подальше от районного центра. Устроился здесь в колхоз, избу поставил, женился на Галине. Ты, ведь застал её, батюшка? – отец Василий кивнул. – Ну а дальше ты знаешь. Поначалу думал, что или милиция меня найдет, или бог покарает. Но никому из них, как оказалось, не было до меня дела. Так и жил с камнем за душой. И каждый день этот булыжник становился всё тяжелее и тяжелее. И вот, видишь, довел меня до точки.
Матвей снова закашлялся. Отец Василий посмотрел на него и произнес:
- Грех твой бог давно простил, раз позволил дожить до таких преклонных лет. И тем, что ты решил не забирать с собой свою тайну, так тяготившую тебя, ты сделал богоугодное дело и не кори себя больше.
- Спасибо тебе, Василий. Ты светлый человек…, - старик, лежавший на кровати, закрыл глаза, из которых потекли слезы, вдохнул насколько позволяли ему больные легкие и умер.
Отец Василий сложил повисшие руки Матвея на его груди, трижды осенил крестом и произнес: «Прими, господи, душу раба твоего!». Потом вышел в комнату, где уже собралась вся семья Лапшиных.
- Как он, батюшка? – спросил кто-то.
- Отмучился Матвей Александрович, готовьте к отпеванию.

После похорон, когда родственники покойного, закончив равнять могильный холм, ушли с кладбища, отец Василий еще долго стоял у креста, вспоминая их беседы с новопреставленным. Потом он пошел вдоль могил и увидел возле одной из них мужчину в сером плаще с поднятым воротником и заляпанными грязью полами. «Видимо, о нем говорила мне Авдотья Афанасьевна», - мелькнуло у настоятеля в голове.
- Добрый день, сын мой! – произнес отец Василий, подойдя ближе.
Мужчина поднялся, поклонился, но ничего не сказал. Настоятель посмотрел на его одежду, которая, с первого взгляда было ясно, давно не знала никаких чистящих средств. Заглянул мужчине в лицо, потом перевел взгляд на фотографию на кресте. Права была Авдотья Афанасьевна, несомненное сходство есть. Мужчина тем временем снова присел на скамейку. Отец Василий сел рядом.
- Как тебя зовут?
- Антон.
- А я отец Василий, настоятель местной церкви. Я здесь в округе всех знаю, а тебя раньше не видел. Ты ведь не местный? – Антон в ответ кивнул. – А откуда ты? – ответа не последовало.
- Ты очень похож на того парня на фотографии. Твой брат?
- Это я…
- Как так? – недоуменно спросил отец Василий.
- Это моя могила, - ответил мужчина. – Видите инициалы «А.Б.»? Это значит Антон Борисович, именно так меня зовут, и я действительно родился в год московской Олимпиады, а вот насчет даты смерти я ничего вам не могу сказать, поскольку, сами видите, сижу и разговариваю с вами. Но я абсолютно ничего не помню из своей прошлой жизни, даже не знаю, какой сегодня день и год.
- Как же ты здесь оказался?
- Меня дней шесть назад привезли сюда какие-то люди. Я помню, что мы очень долго ехали, потом остановились, меня вытолкнули из машины, куда-то повели, потом посадили на эту скамейку, развязали руки, сняли с глаз повязку, и все ушли. Один, правда, задержался. Постоял немного, потом сказал, что я могу катиться на все четыре стороны, но прежде посоветовал дождаться рассвета, чтобы взглянуть на собственную могилу. А куда мне идти, если даже собственное имя звучит для меня как-то отстраненно?

Чаепитие, которому предавался, сидя на веранде и глядя на закат, Михаил Степанович Коровайко, было резко нарушено двумя мужчинами, которые вошли во двор. Первого участковый, несмотря на сумерки, узнал сразу, хоть тот и был одет в мирскую одежду, второго видел впервые.
- Здравствуй, отец Василий! Уж не преступника ли ты ко мне привел, на ночь глядя?
- Мир дому твоему, Степаныч! Отрадно видеть, что ты в хорошем настроении, а вот преступник этот парень или нет, уж не обессудь, выяснять придется тебе!
- А кто он вообще такой? Откуда ты его откопал?
- Тебе о нем Авдотья Афанасьевна рассказывала.
- Эх, батюшка, ты вот вроде образованный человек, а всё туда же, бабьим россказням поверил!
- Ты погоди ерепениться, Степаныч! Выслушай лучше! – и отец Василий пересказал то, что услышал от парня.
- Ну, дела…, - изрек участковый, почесав рукой голову. – Так-таки ничего не помнишь? – обратился он к Антону. Тот покачал головой.
- Как быть-то, Степаныч? – спросил в свою очередь отец Василий.
- Завтра приведешь его ко мне, я его сфотографирую, пошлю фотку по факсу в город. Там его профиль и анфас проверят по базе «потеряшек». И тут уж как повезет!
- Спасибо тебе, Степаныч!
- Да не на чем еще пока!
Отец Василий и Антон вышли на улицу и направились в сторону церкви.
- Что ж, поживешь у меня до выяснения твоей личности, - произнес через какое-то время настоятель. – Если руки работящие, пособишь мне по хозяйству.
- А если нет? – спросил Антон.
- Ну, на нет, как говорится, и суда нет. Бог велел помогать всем попавшим в беду.
Tags: рассказы, со второй попытки
Subscribe

  • Утро очередного Дня России...

    ... праздновавшегося в минувший уик-энд, началось с того, что друг прислал мне вот эти две фотографии, которые сделал на улице Рождественской по пути…

  • Первая губернаторская «трёха»: Шанцев vs Никитин

    Пятый по счету губернатор Нижегородской области Глеб Никитин в сентябре этого года разменяет свой четвертый, полноправный после официальных…

  • Экс-мэр Нижнего Новгорода,

    а ныне депутат Государственной Думы РФ Вадим Булавинов зарегистрировал аккаунт в Instagram. Записей там пока не много, а в одном из постов,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments