October 22nd, 2011

писатель

"Брифстоп", глава 23 [последняя]

глава 1    глава 5    глава 9     глава 13    глава 17    глава 21
глава 2    глава 6    глава 10   глава 14    глава 18    глава 22
глава 3    глава 7    глава 11   глава 15    глава 19
глава 4    глава 8    глава 12   глава 16    глава 20


Первые признаки нехватки кислорода проявились на тринадцатой минуте. Егор сосчитал про себя до двадцати и всплыл на поверхность. За те несколько секунд, которые понадобились, чтобы сделать пару вдохов и выдохов, набрать в легкие воздух и снова погрузиться, он отметил, что уровень воды в аквакубе уменьшился почти наполовину. Распластавшись на дне, Егор взглянул на Оксану. Супруга жестами показала, чтобы он придерживался разработанного накануне плана.
- Оба стоппера, как видите, демонстрируют свою индивидуальную технику, - выдал в эфир свою очередную реплику Эдвард Стоун, отреагировав на действия Егора. – Причем, заметьте, если Батискаф, оправдывая своё прозвище, держится ближе к дну аквакуба, то кореец предпочитает находиться чуть ниже уровня воды.
Прижавшись щекой к стеклу, Егор сосредоточился на том, чтобы заставить сердце биться медленнее. Он понимал, что за четыре месяца интенсивных тренировок ему удалось набрать оптимальную форму, но сдюжит ли он в борьбе с корейцем, который не прекращал свои выступления, пока Егор наслаждался спокойной и неторопливой жизнью в своем двухэтажном домике на испанском побережье. Уповать остается только на свою волю к победе или на то, что кореец сдастся. «Хотя вряд ли дождешься от этого черта узкоглазого подобной милости, - усмехнулся про себя Егор».
- Что ж, уважаемые болельщики, близится развязка. А я пока что обнародую один очень любопытный факт из жизни русского стоппера. Как вы помните, Батискаф всю свою карьеру выступал с кожаной перчаткой на левой руке. Многие полагали, что это такой своеобразный кич от русского спортсмена, кто-то считал, что она скрывает и защищает большой ожог, полученный стоппером в детстве. Но причина крылась в другом. Из-за несчастного случая Егор лишился четырех пальцев. Сам он охарактеризовал это увечье ошибкой молодости. Но сегодня самые внимательные из вас могли заметить, что перчатки на руке Батискафа нет и пальцы на месте! Да, друзья мои, современная техника творит невозможное. Протезы от «Торнадо» на вид ничем не отличаются от настоящих конечностей и почти столь же функциональны.
Егор сверил свой внутренний хронометр с электронным секундомером. Ни тот, ни другой не ошибались: прошло чуть больше десяти минут. Он пошевелил пальцами левой руки, которые в очередной раз послушно отреагировали на приказы мозга и сокращения мышц. «Мишкины инженеры колдовали над этим протезом почти семь лет, доводя его до совершенства, но итог всё равно превзошел все ожидания, - размышлял Егор. – Когда мама увидела, что на левой руке у меня снова есть пальцы, она подумала, что я разыгрываю её при помощи искусно выполненной перчатки. Но когда я ими пошевелил, а потом взял её за руку, она чуть в обморок не упала».
- А что же соперник Батискафа? – продолжал Стоун. – Накануне мы перекинулись с Джи Сунном несколькими фразами, и он сообщил, что на деньги, которые он получит за сегодняшнее выступление, в своем родном городе они с братом откроют детскую спортивную академию. Но не подумайте, что Егор Русов окажется меркантильным человеком и заберет деньги себе. Он пообещал потратить их на благотворительность, а зная русского спортсмена, могу заверить, что так оно и будет.
Сменяющие друг друга цифры на электронном секундомере неумолимо приближались к той отметке, которая была мировым и личным рекордом Егора – 14 минут, 47 секунд. Он замер, прислушиваясь к самому себе. Организм незамедлительно отозвался легким зудом и неприятным покалыванием в икрах. Других симптомов не ощущалось. Он посмотрел на Оксану, супруга теребила замок олимпийки. «Четырнадцать тридцать, пора!» – скомандовал самому себе Егор. Он медленно отклеился от дна аквакуба, в котором по его скромным прикидкам воды оставалось чуть менее одной трети, и спиной вверх стал приближаться к поверхности.
- Четырнадцать сорок! – с восхищением произнес Стоун. – И пока что ни один из стопперов не собирается сдаваться, а до рекорда всего 7 секунд.
Егор не видел, но знал, что кореец несколькими мгновениями позже повторил его маневр. «Только бы дотерпеть…, - вертелось в голове. – Только бы дотерпеть…».
- Четырнадцать сорок восемь! Новый мировой рекорд! – выпалил Стоун. – Четырнадцать сорок девять! Четырнадцать пятьдесят! Четырнадцать пятьдесят одна! Вы только посмотрите, что творится! Никто не хочет проигрывать! Четырнадцать пятьдесят две, четырнадцать пятьдесят три! Это фантастика, друзья мои! – последние слова Эдвард произносил, подпрыгивая перед стеклом комментаторской кабины, отдавшись захлестнувшему его азарту.
«Всё, больше не смогу!» – сказал Егор сам себе и в тот же миг, подняв голову над водой, сделал самый, как ему показалось, огромный глоток воздуха в жизни.
- Четырнадцать пятьдесят пять! Время Егора «Батискафа» Русова! – просто-таки вопил Стоун под неодобрительный взгляд своего режиссера. – Но посмотрите, голова корейца продолжает находиться под водой. Неужели Тан Джин Сунн станет абсолютным чемпионом мира? Я не верю своим глазам! На секундомере пошла шестнадцатая минута!
Егор жадно пил из ковша, поданного Оксаной. Вода из Артезианской скважины возвращала силы, боль в висках постепенно стихала. Он посмотрел в сторону аквакуба своего соперника и, закрыв глаза, медленно опустился на колени. Не успевшая стечь вода едва доставала ему до бедра.
- Святая Мария Магдалина! Кажется, с Джи Сунном произошла беда! – проговорил Стоун, сам до конца не веря своим словам.
Эдвард бросил гарнитуру Ларри.
- Если хочешь, можешь сам заканчивать трансляцию! – прикрикнул он на своего режиссера. – А я уже должен быть там, и не ворчи на меня!
Мчась к аквакубу корейца, Эдвард видел, как одни стюарты окружают его плотным кольцом, а другие достают тело Джи Сунна и кладут на носилки, как к ним подходит доктор, осматривает лежащего на них человека и отрицательно качает головой.
Стоун прорвался сквозь строй стюартов с одной стороны, а с другой вклинился Егор, и оба они одновременно спросили: «Доктор, что?»
Эскулап в белоснежном халате посмотрел на них, потом перевел взгляд на тело корейца и неспешно произнес: «Похоже, сердце остановилось».
Оба – комментатор и спортсмен, - понурив головы, пошли следом за носилками.
- Как же он, видимо, хотел выиграть, - тихо произнес Егор.
- Патологоанатом на современной аппаратуре может установить время, когда остановилось сердце. Тогда-то и будет ясно, кто победил, – с той же громкостью произнес Стоун. – И не смотри на меня таким презрительным взглядом, - добавил он, когда Егор взглянул на него. – Самому противно такое говорить, но это моя работа.
Русов ничего не ответил. Догнал стюартов с носилками, притормозил их, положил руку на плечо своему сопернику и еле слышно на своем родном языке произнес: «Прощай, Джи Сунн! Ты был лучшим!»
Потом Егор пожал руку Стоуну, пожелал ему удачи и пошел на арену Аквадрома, где осталась его любимая Оксана.
Эдвард вернулся в комментаторскую кабину через сорок минут после того, как её оставил. Ларри уже упаковал всю аппаратуру и сидел на стуле, попивая кофе из большого пластикового стакана.
- Ну, и кто же победил? – спросил он, сделав очередной глоток.
Эдвард сел рядом, посмотрел на Ларри.
- Не знаю! Такой ответ тебя устроит?
- Да я так, просто спросил…
В голове у Стоуна все еще звучали слова патологоанатома о том, что остановка сердца произошла в 00.56 по европейскому времени.
«А, значит, именно в тот момент, когда Русов завершил своё погружение», – констатировал самому себе Стоун.