April 28th, 2021

Черепок с костями

Обряд на Щелчке

По причине дождя, плавно переходящего в снег, Динамовская поляна на Щелоковском хуторе была вчера вечером абсолютно пуста, за исключением женщины среднего возраста и лет, одетой в темного цвета брюки и коричневую. Она подошла к большому камню, что возвышается над оголовком трубы, из которой вытекает ручей, питающий три лесопарковых озера, и начала производить какие-то манипуляции. Что именно женщина делала, я не мог разобрать, так как находился на удалении. Когда приблизился, она трижды поклонилась камню, и заторопилась в ту сторону, откуда я подъехал на своем велосипеде, еще не успев окончательно промокнуть от погодного апрельского сюрприза.

Подойдя к камню, я увидел, что на нем, на бумажной белой салфетке, лежит ватрушка, рядом яблоко и открытая баночка с медом, а на земле стоит бутылка пива без пробки.



"Видимо, этот натюрморт как-то связан с поминовением усопшего", - промелькнула мысль в голове. Однако за последние пару лет на хуторе было не так много смертей, о которых стало известно общественности: утонувший в ноябре прошлого года рыбак, до него мужик, отправившийся на дно по пьяни, да еще глава сообщества, которое занималось реконструкцией военных событий...

Возможно, женщина поминала кого-то, кто на поляне умер своей смертью... В качестве фантастической версии, которую я почти сразу отбросил, она задабривала духов Щелоковского хутора...



Впрочем, ломать долго голову над произошедшим не было времени, так как надо было поспешать домой в условиях ухудшающейся погоды, зато по итогам вчерашней вечерней велопоездки родилось вот такое стихотворение:

Я прям как будто бы рожден
Крутить педали под дождем,
Как ни отправлюсь прокатиться,
Тот час же небо прохудится,
Под грома грозные раскаты
Текут на лоб воды каскады.
И далее я мокну всюду,
Кляня за все весну-паскуду.
И, раздраженно матерясь,
Покрышки вдавливаю в грязь.
Такой судьбы недоброй рок,
Чтоб я до ниточки промок,
Ни капельки чудес не ждя,
Как велосипедист дождя.