Дмитрий Л. (ligget_dukat) wrote,
Дмитрий Л.
ligget_dukat

Categories:

"Запонки Эдвина Гилти"

Пошуршав черновиками, выяснил, что я уже четыре года не писал больших прозаических произведений. Виной тому, конечно же, была работа, потому как мозг, испытывая не хилую нагрузку, просто напросто отказывался в свободное время думать в творческом направлении. С недавних пор ситуация изменилась, а, значит, появились силы и желание писать то, что хочется. Как итог, вот этот рассказ.

Запонки Эдвина Гилти

- Когда кто-то совершает добрый поступок, думает ли он, к каким чудовищным последствиям это может привести?..

- Я расскажу вам одну историю, где все события зависели исключительно от выбора тех, кто в них участвовал, а ведь всё могло быть иначе…


Старая дратмурская железная дорога от Блоу до Дампфорда пролегает мимо кладбища. Поезд на этом перегоне делает остановку только тогда, когда машинист видит, что на невысокой платформе кто-то сидит на длинной скамейке, которую почти сто лет назад выковали шеффилдские кузнецы. Холодным ноябрьским вечером, когда дневной свет уже готов был смениться сумерками, на скамейку присели двое пожилых мужчин, одетых совсем не по погоде: один был облачен в стильный клубный пиджак поверх рубинового цвета рубашки и классического кроя джинсы, которые были заправлены в ковбойские сапоги; на втором был летний вариант полицейского обмундирования тридцатилетней давности, которую носили служители закона согласно казенным формулярам. Впрочем, если бы в тот момент на станции находился бы кто-то еще, то этих двоих джентльменов он бы все равно не увидел.

- Где это мы? – спросил тот, что был в форменной одежде.
- Это не важно, – ответил его спутник.
- Тогда зачем?..
- Смотри в ту сторону, - собеседник махнул рукой влево от себя.

Мужчина повернул голову в указанном направлении и сосредоточил свой взгляд на рельсах, которые по дуге подходили к станции. С одной стороны от них тянулась живая изгородь из бересклета, с другой – кладбищенская ограда, зияющая в некоторых местах прорехами, в которые при большом желании запросто мог пройти средних размеров гиппопотам, если бы ему вдруг захотелось это сделать. Вдруг между рельсами, словно из ниоткуда, появилась большая собака, которая издалека напоминала ротвейлера-переростка. Она сделала несколько шагов по шпалам, а затем подпрыгнула и, развернувшись в воздухе вопреки физиологии, перемахнула через ограду кладбища, скрывшись в могиле, что была ближе других к железной дороге. При этом псина не издала ни единого звука. Прошла минута, может быть две, и ротвейлер-переросток снова оказался на шпалах, выполнив не менее эффектный прыжок, но теперь в пасти у собаки была зажата шея человека, который, колотя по зверю руками, пытался освободиться. Наконец пес разжал клыки, и тело шмякнулось на рельсы, точнее, сквозь них на шпалы. В следующий момент человек вскочил и помчался в сторону платформы, до которой было метров тридцать. Пожилой мужчина в полицейской форме рассмотрел, что на беглеце был свитер, который обычно носят студенты колледжа, а на вид бедолаге было не более шестнадцати. Пес, немного подождав, также засеменил к платформе, а позади него материализовались (по другому и не скажешь) три фигуры, увидев которые, мужчина в полицейской форме оторопел: они были похожи на людей, на них были надеты вещи, напоминающие армейское обмундирование, но при этом у того, что был в центре, отсутствовали руки, у того, что справа – ноги, а от того, что слева – и вовсе была только голова, объятая языками пламени. Фигуры следовали за собакой, и так же, как и она, не издавали никакого шума или звука. У той, что была без ног, в руках возник кнут, которым она взмахнула, чтобы, как показалось, понудить пса пуститься рысью за беглецом, но конец хлыста ударил в спину парня, который уже поравнялся с джентльменами, сидящими на скамейке. И тут тот, что был в полицейской форме, увидел, что беглец – это только половина человека, как будто вдоль его тела прошлись циркулярной пилой от макушки до самых пяток, а лицо этого несчастного показалось очень знакомым…

Последние десять лет до выхода на пенсию Дуглас Макманаман служил в полиции графства Девон. Он давно уже перевелся на бумажную работу, хотя в молодости был хорошим детективом, но каких-то громких дел в его послужном списке не значилось. В основном убийства, различные грабежи и разбой – типичный набор провинциальных преступлений. Вот и в тот июньский вечер, пятого числа, 1963 года Дуглас заканчивал смену, когда начальник попросил его зарегистрировать еще одно дело. По нему некий юноша обвинялся в краже бриллиантовых запонок из пункта проката драгоценностей. Дуглас открыл папку и увидел на фотографии в фас и в профиль своего племянника – Эдвина Гилти. Он начал читать текст допроса…

- Эдди, сынок, зачем ты надел эту рубашку сейчас? Затаскаешь раньше времени, воротник испачкаешь и манжеты! – мать придирчиво смотрела на юношу, который крутился перед зеркалом в гостиной, примеряя наряд для предстоящего выпускного вечера.
«Я буду там рядом с ней и смогу сказать о своих чувствах», - предвосхищал события Эдвин, представляя, как приглашает на танец красавицу Линдси, и, думая, чем бы поразить возлюбленную помимо своего природного обаяния.
- Мам, давай купим мне часы как у шотландского премьер-министра, чтоб с золотыми стрелками, а вместо цифр – изумруды на платине? – спросил юноша, глядя на отражение матери в зеркале.
- Фу, какая пошлость! – фыркнула миссис Гилти и, развернувшись, ушла на кухню.
«Точно! Мне нужна какая-то дорогая вещь, но где её взять? – размышлял Эдвин, поворачиваясь то правым, то левым боком, и то и дело поправляя челку. – Моих карманных денег хватит разве что на бижутерию в лавке старухи Мэгги…»
- Эдди, сходи в магазин, у меня закончилось масло!
- Уже иду, мам!
- Деньги возьми на тумбочке, их должно хватить еще и на мороженое.

Ближайший продуктовый магазин находился в двух кварталах вниз по улице. Эдвин шел и представлял себе, какой будет его жизнь вместе с Линдси, когда они поженятся, как он заработает много денег и купит для них уютный домик в пригороде Лондона, как вдруг его взгляд привлекла внимание табличка на небольшом двухэтажном здании, напоминающем сказочный замок в миниатюре. Надпись на вывеске гласила, что внутри можно стать счастливым обладателем богатства в виде всевозможных ювелирных украшений, причем как навсегда, так и на время. Когда Эдвин зашел внутрь, он увидел пожилого мужчину в рубинового цвета рубашке, который любовался перстнями и кольцами, нанизанными на свои длинные ровные пальцы. Драгоценности сияли, ловя гранями камней лучи дневного света из круглого слухового окна, что находилось под самым потолком. Увидев посетителя, мужчина улыбнулся и приятным баритоном произнес:
- Мистер Мэй Лайвед. Чем могу быть полезен такому привлекательному молодому человеку?
- Я… в общем-то… случайно… к вам…, - смутился Эдвин.
- Но ведь зашли. Значит, что-то заинтересовало?
- У меня скоро…
- Свадьба?
- Нет, что вы! Выпускной.
- Понимаю.
- И я бы хотел…
- Какое-нибудь украшение, чтобы произвести впечатление. Так ведь?
Учтивость продавца подкупала. Эдвин утвердительно кивнул.
- Но…, - продолжил он. – у меня не так много денег.
- Что ж, молодой человек, давайте рассмотрим варианты.
Мистер Лайвед вышел из-за прилавка, внутри которого сверкали золотые женские кольца и серьги, и направился неспешной походкой, чуточку прихрамывая, в противоположный угол комнаты, где высился массивный металлический шкаф. Вынув из кармана брюк связку ключей, хозяин ювелирной лавки ловко вычленил двумя пальцами нужный ключ, вставил его в замочную скважину левой дверцы, открыл её и, запустив, руку на самую верхнюю полку, достал оттуда небольшую черную прямоугольную коробочку. Развернувшись и протянув её Эдвину, мистер Лайвед воодушевленно произнес:
- Вот! Думаю, это то, что нам нужно! Давно они там лежат, так как не было подходящего повода, чтобы их кому-нибудь вручить. Смелее юноша!
Эдвин поднял крышку и увидел под ней неимоверной красоты чеканные запонки с большими бриллиантами голубоватого цвета. Четкость линий драгоценных камней, аккуратность и вычурность застежек как будто приоткрыли перед юношей дверь в мир роскоши, и он уже не мог сопротивляться соблазну обладать такой изумительной вещью.
- Ну, молодой человек, что скажете?
- Это потрясающе! Я, видимо, не смогу их купить, но, может быть, вы дадите мне их на прокат всего на день? Сколько это будет стоить?
- Видите ли… Как ваше имя, мистер?..
- Эдвин Гилти.
- Так вот, мистер Гилти, деньги – это якорь, который удерживает лодку финансовой стабильности на тот месте, где мы имеем выгоду. Однако когда улов из банкнот и монет начинает вываливаться за борта, одни покупают рыболовецкое судно, а другие начинают переводить свое материальное благо в эстетическое удовольствие. Смекаете, юноша, о чем я говорю?
- Не совсем.
- Я предлагаю вам сделку. Вы берете эти замечательные запонки на ваш выпускной вечер, а взамен дадите мне обещание, что, во-первых, вернете их до полуночи того же дня, а, во-вторых, всё то время, пока они будут украшать ваши манжеты, вы ни разу не поцелуете и не совершите что-то еще более интимное со своей возлюбленной. Согласны на такие условия, мистер Гилти?
Эдвин внимательно посмотрел на продавца и утвердительно кивнул.
- Тогда оставьте свою подпись вот здесь, - мужчина вынул из другого кармана брюк небольшой блокнот с непонятными символами на титульном листе, раскрыл и на первой странице аккуратно вывел чернилами темно-бордового цвета: «Запонки с голубыми бриллиантами, одна штука, получены Эдвином Гилти 3 июня 1963 года». Эдди расписался, продавец пожал ему руку, вручил коробку с содержимым и проводил до входной двери.

На выпускной вечер Линдси Уоллес пришла в бежевом платье, подол которого чуть-чуть не доходил до колен, а верх его оголял красивые загорелые девичьи плечи. Когда Эдди приглашал её на танец, она сразу же обратила внимание на запонки на манжетах его рубашки.
- Красивые бриллианты, - сказала Линдси, когда в левую руку юноши легла её правая рука.
- От отца достались, - соврал Эдди.
Они кружились в танце под какую-то незнакомую романтическую мелодию. Потом, когда музыка закончилась, вышли на улицу и пошли в колледжский парк. Июньское солнце неспешно закатывалось за кроны деревьев, подсвечивая листву оттенками красного и унося с собой летний зной. Эдвин и Линдси шли по дорожке, ведущей к небольшой речке, которая скорее напоминала ручей с раздутым самомнением. Он держал её руку в своей руке. Девушка что-то рассказывала о недавней поездке в Лондон, но Эдди слышал только, как учащенно бьется его собственный пульс. Когда Линдси взяла паузу в своем повествовании, он неожиданно спросил:
- Лин, ты уже думала, что будешь делать дальше?
Девушка посмотрела на него. На её губах возникло легкое подобие улыбки.
- Есть у меня один коварный план…
- Еще одна из твоих сумасшедших и неосуществимых идей?
- Отнюдь! Я хочу, чтобы ты наконец-то по-настоящему меня поцеловал, как это делает мужчина, который искренне любит свою женщину.
Она примкнула к нему. Её руки сплелись в тугой замок за его спиной, а глаза девушки говорили, что на этот раз намерения у неё самые серьезные. Эдди разрывало на части от волны нахлынувшего желания, но где-то там, на периферии сознания легкой трелью дверного замка напоминало о себе обещание, которое он дал продавцу ювелирной лавки. Драгоценные секунды близости к той, с которой он хотел связать свою жизнь и которая, возможно, была готова пойти дальше одного-единственного поцелуя, утекали с космической скоростью. Линдси ждала, Эдди колебался, но юношеская страсть оказалась всё-таки сильнее разума. Они целовались так, как это бывает в первый раз: слегка неумело, полагаясь на инстинкты и заботливо направляемые чувством под названием любовь. Короткую летнюю ночь Эдди и Линдси провели в жарких объятиях и стонах от наслаждения друг другом на заднем сидении автомобиля мистера Уоллеса под темнотой старинного железнодорожного моста…

Дуглас Макманаман читал то, что написал следователь, работавший по делу Эдвина Гилти, и никак не мог понять две вещи: как его племянник, который с детства никогда не брал чужого, даже если вещь эта была с виду бесхозной, мог совершить разбой, угрожая пострадавшему – некоему Мэю Лайведу – владельцу ювелирной лавки – пистолетом, и где он, собственно говоря, взял это оружие? Также Дуглас был весьма озадачен тем, что дело так быстро подготовили к передаче в суд, а государственный обвинитель к тому же откопал в уголовном законодательстве отсылку на какой-то древний, но до сих пор действующий параграф, по которому обвиняемый в такого рода преступлении, а именно нападении на ювелирную лавку, не может отделаться условным наказанием, даже если никаких иных нарушений закона за ним не числится. Это означало, что племянника отправят в тюрьму как минимум лет на шесть, из которых четыре года точно придется провести за решеткой, а в два последующих рассчитывать на милость комиссии по досрочному освобождению. Дуглас снял трубку, набрал номер сестры. После длительных гудков он услышал её голос. Чувствовалось, что женщина только что плакала.
- Анна, почему ты сразу не сообщила мне, что Эдвина арестовали?
- Я растеряна, я ничего не понимаю. Эдди молчит и ни о чем не рассказывает. Полицейские пришли к нам в дом, показали ордер, надели на него наручники и увели, сказав, что всю информацию я смогу узнать в участке.
- Будь дома, я к тебе приеду, как только разузнаю, чем можно будет помочь Эдвину.

Ни трогательный рассказ матери о своем сыне, ни деньги, которые Дуглас много лет копил на яхту, ни связи в руководстве полиции – ничто не смогло переубедить молодого обвинителя Дарина Ривера если не отменить, то хотя бы смягчить наказание для Эдвина Гилти. Он строил свою карьеру и ему было плевать на судьбу какого-то оступившегося парнишки, коих в Англии наберется с полсотни в каждом городке. Мало того, господин Ривер, обличая в суде деяние Эдди чуть ли не как покушение на устои экономического благосостояния страны вкупе с попранием морали, словно загипнотизированный настаивал, что отбывать наказание обвиняемый должен в Пентонвиле. В этой тюрьме заключенные нередко сходили с ума и завершали свое пребывание в ней самоубийством. Когда судья огласил приговор, Анна Гилти потеряла сознание, а Дуглас Макманаман решил, что его племянник ни за что не попадет в этот «филиал ада на Земле»…

Прикованный наручниками к поручню сидения тюремного транспорта Эдди сидел и прокручивал в голове события, произошедшие в лавке мистера Лайведа, который, сославшись на болезнь, в суд не явился, прислав вместо себя доверенного представителя. Юноша не понимал, почему ювелир придумал историю с разбоем, хотя ничего такого не было, и почему судья так безоговорочно поверил словам владельца лавки, а все сказанное Эдди в свою защиту осталось не услышанным.
«Неужели это из-за того, что я нарушил условия сделки? И что в ней для ювелира было более важным: отказаться от поцелуя или вовремя вернуть эти чертовы запонки?» - размышлял Эдди, глядя на металлический пол под ногами. От копания в событиях минувших дней его отвлекло то, что тюремный автобус остановился. Конвоир, сидевший лицом к салону, поднялся и вышел наружу. Послышался какой-то невнятный шум и внутрь вошел полицейский, держа в вытянутой руке бумагу с гербом и печатями. Эдди узнал в этом человеке своего дядю. Но тот прошел мимо, даже не взглянув на племенника, к двум конвоирам, что сидели в салоне автобуса сзади.
- Джентльмены, - раздался громкий голос Дугласа Макманамана. – здесь решение апелляционного суда о переводе одного из ваших заключенных в другую тюрьму.
Он протянул конвоирам лист документа и следом двумя ударами отправил офицеров в бессознательное состояние. Затем быстро подскочил к Эдди, расстегнул наручники, вывел его из автобуса и вручил небольшой сверток. У правого переднего колеса племянник увидел еще одного конвоира, лежащего на асфальте лицом вниз. Дуглас тем временем снова зашел в салон и приказал водителю автобуса, которому до этого, угрожая пистолетом, велел вести себя тихо и не совершать никаких глупостей, завести двигатель и ехать дальше. В этот момент эму было все равно, запомнит его этот прихвостень пенитенциарной системы или нет, смогут ли составить внятный портрет его внешности конвоиры, когда придут в себя и будут ли способствовать его задержанию другие преступники, ехавшие вместе с Эдди в этом автобусе, главное – племянник был на свободе.
- Беги со всех ног и ни о чем не думай! Обо мне не беспокойся! В свертке джинсы, рубашка и свитер на всякий случай, переоденешься, когда отпахаешь пять-шесть миль, - дядя Дуглас говорил быстро и периодически поглядывал на дорогу. – Будет лучше, если ты сначала доберешься до Европы, а оттуда в Азию. Вот тебе деньги на первое время, дальше сам заработаешь. Бог даст, свидимся когда-нибудь.
Эдди побежал в сторону леса, а его дядя, посмотрев по сторонам, пошел к своему автомобилю, оставленному на обочине дороги.

Продумывая свой план, Дуглас Макманаман не учел одной важной детали. Буквально месяц назад из-за участившихся случаев побега во время следования в тюрьму, был принят формуляр, согласно которому, каждый транспорт, перевозивший преступников, теперь сопровождался дополнительной группой конвоиров, составленной из солдат и младших офицеров национальной гвардии, подготовка которых велась куда более качественно, чем сотрудников системы исполнения наказаний. Именно их автомобиль, окрашенный в характерные для этого рода войск цвета, показался в зеркале заднего вида, когда Дуглас собирался вернуться с обочины на трассу, а гвардейцы, в свою очередь, заметили спину убегающего в лес Эдвина.

Офицер Томпсон и два сержанта, не раздумывая, бросились в погоню. Компанию людям в этом азартном деле составил большой черный ротвейлер. Все пятеро неслись по лесу, создавая ужасный шум от ломающихся кустов и трескающихся под ногами сухих веток. И если Эдди ломился что было сил, то гвардейцы бежали быстро, но расчетливо, экономя при этом дыхание. Дистанция между ними не сокращалась, но и не увеличивалась. Преследователи полагали, что парень через какое-то время выдохнется и остановится, после чего его легко можно будет заковать в наручники и отправиться назад к машине. Но страх и адреналин гнали Эдди вперед с такой силой, что в какой-то момент ему и в правду удалось оторваться от погони. Но он продолжал бежать, не сбавляя темпа, а лес перед ним как будто бы начал податливо расступаться, и деревья уже росли не так плотно как милю-другую назад. Вдруг впереди Эдвин услышал шум поезда.
«Хорошо, если где-то рядом станция, я смогу сесть в вагон, переодеться и передохнуть», - созрела мысль в голове беглеца, и он понесся на звук.
Догадка подтвердилась. Состав, замедляя ход, приближался к Блоу, где в поезд садились работяги с местной текстильной фабрики, чтобы разъехаться по домам до следующей смены. Эдди вошел в замыкающий вагон самым последним, едва не столкнувшись в тамбуре с мужчиной, которому отчего-то вдруг захотелось выйти, когда до отправления поезда оставалось несколько минут. Проводив этого человека взглядом и убедившись, что в тамбур никто больше идти не собирается, Эдвин сбросил себя изодранные во время бега по лесу вещи и переоделся в те, что дал дядя Дуглас. После этого он зашел в вагон и сел на первое свободное место. Машинист просигнализировал об отправлении поезда в тот момент, когда к вагону, где сидел Эдди, со стороны противоположной перрону приблизились офицер Томпсон, два сержанта и собака…

Изумленный увиденным зрелищем, Дуглас Макманаман, все тем же ноябрьским вечером продолжая сидеть на столетней кованой скамейке, установленной на перроне станции Дампфорд, какое-то время приводил свои мысли, чувства и эмоции в привычное для человека состояние, и только когда волна ужаса пополам с удивлением отхлынула от его сознания, он сделал над собой усилие и повернулся к своему спутнику, который держал в руках лист пожелтевшей от времени газеты.
- Смотрите, насколько подробно в этой статье описывается чрезвычайное происшествие с вечерним поездом, случившееся 10 июня 1963 года, - мужчина в клубном пиджаке, рубинового цвета рубашке, классического кроя джинсах и ковбойских сапогах казался Дугласу настолько отрешенным от окружающей действительности, что будто бы и не проплывали мимо них фигуры юноши, собаки и её хозяев. – Складывается такое ощущение, что автор, вот прям как мы с вами, сидел на этой самой скамейке и видел всё своими глазами. Нате вот, почитайте, вам будет любопытно, хотя если хотите знать моё мнение, я этих радикалов и их приспешников не одобряю, уж больно много возни с ними потом.

Дуглас взял газету. Заголовок над почти выцветшей фотографией гласил о случайной трагедии в Блоу.

«32 человека погибли во время взрыва последнего вагона поезда, следовавшего в Дампфорд. Страшный грохот раздался в тот момент, когда машинист дал сигнал и состав тронулся. Куски металла и дерева разметало по округе на сотни метров. Пламя перекинулось на соседние вагоны, из которых в панике выбегали люди и мчались в сторону вокзала. Кое-где были слышны стоны и крики боли раненых людей. Нестерпимо пахло обожженным человеческим мясом. Когда пожарные, прибывшие из соседнего городка, залили место трагедии водой, полицейские и добровольцы из числа тех, кто не побоялся вида искореженных трупов, принялись расчищать место взрыва от обломков и собирать останки погибших пассажиров…».

Как только Дуглас дочитал статью до этого места, лист газеты в его руках рассыпался в пыль.
- Вы ведь ничего не слышали об этом, мистер Макманаман? Впрочем, и не могли, ведь вас в то время держали под арестом за организацию побега и нападение на офицеров при исполнении, а новости не так уж и часто проникают в застенки заведений с глухими дверями и крошечными зарешеченными окнами, а уж из соседнего графства и подавно, ну разве что об них чесали бы языки болтливые надзиратели, но в вашем блоке таких не было.
Дуглас со злобой в глазах смотрел на своего спутника, а тот, словно не замечая этого, продолжал говорить.
- Позже детективы установили, что в вагоне сдетонировало мощное самодельное взрывное устройство на основе тротила, которое, на самом деле, должно было взорваться где-то совсем в другом месте, но где именно, мне лень было выяснять, а принадлежала бомба некоему Юджину О’Нилу, который считал себя сочувствующим ИРА . В какой-то момент что-то у него там пошло не так, и понял он, что не довезет свою смертельную посылку до места назначения, потому что она вот-вот бабахнет. А поскольку этот самый человек был по натуре своей трусливым, то решил он не забирать бомбу с собой из вагона, а по-тихому ретироваться, чтобы остаться в живых. Поэтому-то в заголовке статьи и говорится про случайную трагедию. Ваш племянник, кстати, сидел метрах в шести спиной к эпицентру взрыва, а его преследователи из числа гвардейцев находились значительно ближе. Отсюда и такие забавные метаморфозы с их телами, произошедшие в загробном мире.
- Лучше бы я умер в неведении, не зная обо всем этом, – обреченно произнес Дуглас и отвернулся.
- Увы, сэр, но такую милость я мог вам оказать только в одном случае – если бы вы не стали геройствовать и спасать своего племянника от тюремного заключения. Ведь и он бы тогда не погиб, но ваше вмешательство привело к переплетению двух (как бы вам это понятнее объяснить) сюжетных линий, не связанных между собой.
- Но ведь это вы втянули Эдди в эту историю с запонками?
- Меня винить бессмысленно, мистер Макманаман. Моя природа и сущность – это коварство. Этим качеством наградил меня мой создатель, чтобы я постоянно испытывал род людской на прочность, а Эдвард… Знаете, он был такой добрый и правильный молодой человек, что я не удержался, а он не смог совладать с моей ловушкой, которая, честно говоря, была не самой сложной…

Летом 1963 года Линдси Уоллес плакала дважды: первый раз навзрыд, когда узнала о смерти Эдвина Гилти, второй – когда поняла, что беременна от него. Как только живот девушки начал округляться, в один из ноябрьских дней на пороге её дома возник сотрудник службы почтовой экспресс-доставки, выглядевший весьма элегантно в форменном кителе поверх рубинового цвета рубашки. Он протянул Линдси бланк для подписи о вручении и продолговатый конверт. Выполнив этот нехитрый ритуал, курьер развернулся и, насвистывая популярную мелодию, зашагал к машине. Зайдя в дом, девушка открыла конверт и обнаружила в нем сложенный лист бумаги. Развернув его, она увидела всего одно предложение: «Подари их своему сыну в день совершеннолетия». Линдси перевернула конверт и на её ладонь упали неимоверной красоты чеканные запонки с большими бриллиантами голубоватого цвета.
Tags: рассказы
Subscribe

  • Масочный вопрос

    Слушайте, а зачем водители надевают защитные маски, когда едут в личном автомобиле и при этом без пассажиров? Забывают снять? Не факт. При мне…

  • Настоящий зеленый коридор, а не это вот всё)))

    "Да что эти таможенники знают о настоящем зеленом коридоре!" - вертелось в моей голове, когда несколько лет назад я сидел в аэропорту…

  • Он вернулся!

    Вот, что значит режим самоизоляции... Если бы вчера не оказался проездом на Покровке, то неизвестно когда бы еще узнал, что на главную пешеходную…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments